колонка редактора
Жизнь как будто в доспехах, когда чувства нельзя
почему полезно разговаривать с психологами, а не жить по «рилсам», где психику четко раздеяют на «детскую» часть и «взрослую»
“
Всё, что написано ниже – эмоциональный опыт и озарения меня, как конкретно взятой женщины с ее собственным набором жизненных задачек. В этом тексте нет советов и не может быть, потому что я редактор и маркетолог, а не психолог. Но как редактор знаю 100%: мы узнаем в чужих историях себя. И иногда это переворачивает жизнь в очередной раз и не в последний))
Вчера в разговоре с Кристиной о совместной будущей статье забрели в соседний переулок, где интересно поговорить о человеческом вне работы. Кристина дала мне практику, по итогам которой меня осенила очевиднейшая вещь. Очевидная настолько, что, естественно, слона-то я и не видела. Наша статья будет не об этом, это моё личное открытие.
Ту самую легкость, которую я всё время ищу и не могу найти, я сложила в детский возраст, когда я маленькая, шабутная, непослушная, непоседливая, у меня огонёк в глазах и в другом месте. Я подпрыгиваю и подскакиваю от новых идей, у меня пятьсот тысяч вагонов вдохновения всё это скорее воплотить в реальность. А главный девиз: «Я могу делать что хочу, фантазировать, тестировать идеи, и мне так безопасно, что мне ничего за это не будет». Вся эта радость жизни осталась там, много лет назад. Эту шиложопую непоседу мне пришлось сделать взрослой еще в глубоком детстве. Сейчас туда не пойдем. Я не понимала, почему я живу «в доспехах». Как будто и жизни как таковой не было, а была типа декорация. Ну, то есть вот так правильно жить, а внутри нет огня. Не могу посмеяться, поорать песни, не могу показаться дурой. Отпустить себя танцевать на дискотеке было краем отваги. Я ныряла в это, а потом мне было стыдно. Натурально стыдно, потому что мне же уже 15, 17, 20…
Я определила радость и наслаждение жизнью в детство, а оно закончилось, и вместе с ним эти чувства тоже остались в прошлом. Всё. Закрыто. Нельзя. И всё как будто бы — сейчас надо жить в каком-то серьезном взрослом возрасте, без вот этого всего, что во взрослую жизнь я с собой не взяла. Весь вот этот фейерверк эмоций, обнимашечки, сюсюшечки, игривость остались там, много лет назад.
И ты вроде живешь, но не живешь, на самом деле, потому что ты взрослая, тебе уже 38, 39, 40… 41!
Мне хочется проживать с партнером эти живые чувства, встретить мужчину, рядом с которым быть чувственной безопасно, но есть, сукаблять, один нюанс… Всё это могла проживать только девочка, а девочка выросла. И взрослый мужчина с девочкой не строит отношения и не спит.
Когда я пытаюсь строить отношения, я упираюсь в тупик, который замыкается сам в себе: строить отношения со взрослым мужчиной может только моя взрослая я. Но эта моя часть, на самом деле, хочет проживать тот набор чувств, который её собственная психика положила в банку с надписью «детство», а девочка взрослые отношения не строит.
Взрослая женщина хочет любви и секса. Секс без эмоций не существует. А эмоции у меня где? В банке «детство», а девочка отношения не строит и сексом не занимается. Поэтому секса по взрослой любви у меня не было. Он у меня как угодно был, но не по любви.
И ты вроде живешь, но не живешь, на самом деле, потому что ты взрослая, тебе уже 38, 39, 40… 41!
Мне хочется проживать с партнером эти живые чувства, встретить мужчину, рядом с которым быть чувственной безопасно, но есть, сукаблять, один нюанс… Всё это могла проживать только девочка, а девочка выросла. И взрослый мужчина с девочкой не строит отношения и не спит.
Когда я пытаюсь строить отношения, я упираюсь в тупик, который замыкается сам в себе: строить отношения со взрослым мужчиной может только моя взрослая я. Но эта моя часть, на самом деле, хочет проживать тот набор чувств, который её собственная психика положила в банку с надписью «детство», а девочка взрослые отношения не строит.
Взрослая женщина хочет любви и секса. Секс без эмоций не существует. А эмоции у меня где? В банке «детство», а девочка отношения не строит и сексом не занимается. Поэтому секса по взрослой любви у меня не было. Он у меня как угодно был, но не по любви.
Была ли у меня любовь? Вот такая — взрослая, доверительная, искренняя? Знаете, наверное, нет. Потому что построить её без чувств нельзя, а чувства тоже нельзя.
В серьезных отношениях секс для меня был тягомотиной, потому что у взрослой моей женщины яркости и эмоций нет. Соответственно, секс запрещен, потому что во время кайфового секса вылезает вот та якобы детская сущность, которую во взрослую часть не пускают, поэтому взрослые отношения для меня как ком в горле — в них жизни нет, нет яркости, эмоциональности, поэтому и партнеры по жизни, вот те, серьезные, все были суровые, правильные и неэмоциональные. Поэтому нет у меня серьезных отношений, я в них не выживала. В них дышать негде, в них воздух квадратный.
А когда кайфовый секс совпал с серьезными отношениями, что произошло? Развод, конечно. Потому что совместить было невозможно. Развод не только по этой причине случился, но с годами я собираю этот пазл: ага, вот так было, и вот так, и вот ещё… и всё оно рисует картинку того бессознательного периода.
А когда кайфовый секс совпал с серьезными отношениями, что произошло? Развод, конечно. Потому что совместить было невозможно. Развод не только по этой причине случился, но с годами я собираю этот пазл: ага, вот так было, и вот так, и вот ещё… и всё оно рисует картинку того бессознательного периода.
Пример из последнего брака: у нас был фантастический секс, после которого я уходила в ванну и рыдала. Если не рыдала, то опиралась обеими руками о раковину и не могла понять, почему мне, замужней женщине, нельзя наслаждаться сексом с мужем?! С мужем!
Я корила себя и жрала, но ничего не могла с собой поделать – мне нужно было это наслаждение. Я научилась выключать всех критиков на время полового акта и просто тонуть туда всей собой, но после все эти одуревшие от моей смелости критики вылезали и начинали рассказывать мне, какая я... чьим голосом? Не пойдем туда сейчас. Важен другой факт.
Я как будто брала себе индульгенцию на смертный грех. Я брала свои собственные чувства у себя как будто бы в кредит. И каждый раз в ванне я возвращала бешенные эмоциональные проценты.
Я корила себя и жрала, но ничего не могла с собой поделать – мне нужно было это наслаждение. Я научилась выключать всех критиков на время полового акта и просто тонуть туда всей собой, но после все эти одуревшие от моей смелости критики вылезали и начинали рассказывать мне, какая я... чьим голосом? Не пойдем туда сейчас. Важен другой факт.
Я как будто брала себе индульгенцию на смертный грех. Я брала свои собственные чувства у себя как будто бы в кредит. И каждый раз в ванне я возвращала бешенные эмоциональные проценты.
Взрослая жизнь при таком эмоциональном раскладе и взрослые наслаждения оказались слишком дорогими.
И что имеем? Имеем взрослую женщину 41 года, ей хочется теплых, мягких, кайфовых отношений, которые для неё, как оказывается, — ад, на самом деле. И только с любовниками, где нет серьезности, где можно быть той самой непоседой, там и секс кайфовый, и яркость, и дышать, но фундамента отношений нет, а без фундамента — тоже ад.
И в итоге мне ни то не надо, ни другое, и я всей собой ухожу в работу. Наступает перекос, и жизнь регулярно рушится, потому что, не видя этого слона, упершегося головой в угол, я просто закрываю для себя личную жизнь под флагом «у меня дети, ипотека и много работы».
Пишу сейчас и плачу, потому что перед глазами пробегают все периоды жизни, когда я строила, делала, училась и вот, кажется, что мои доспехи встроились в ладненько выстроенный металлический контекст жизни, но заканчиваются силы на поддержание этой «железной» конструкции и я падаю. Падаю эиоционально в минус, потому что в плюс-то нельзя, а проживать эмоции всё равно надо. Падаю в работе, потому что даже на любимое дело жизни в такой ситуации сил нет... падаю как женщина, как мать...
Падаю, потому что когда-то и почему-то психика вот так разделила чувства. Сейчас не пойдем туда, кто и чем был виноват. Никто и ничем – все жили как умели.
То есть сами по себе чувства яркости, легкости, непринужденности, радости не существовали, на них всегда распространялась оценка детскости или взрослости, и, как следствие, возможность или невозможность доступа в жизнь. Не сами по себе эмоции, идеи и вдохновение, а четкое разделение на взрослую и детскую часть, когда последняя однажды стала вдруг недоступна. Это примерно как если бы на велосипеде можно было кататься до 15 лет, а потом нельзя. И вы кататься умеете, и любите, и вам даже на работу на велике удобнее ехать, но нельзя. И мозг недоумевает: «Какого черта?», а вот так: абсурдно, непонятно, но факт.
Если я уберу градацию возрастом или зрелостью, то останутся просто чувства и эмоции, у которых никакого возраста нет.
Как будто разбились эти две банки вчера…
И в итоге мне ни то не надо, ни другое, и я всей собой ухожу в работу. Наступает перекос, и жизнь регулярно рушится, потому что, не видя этого слона, упершегося головой в угол, я просто закрываю для себя личную жизнь под флагом «у меня дети, ипотека и много работы».
Пишу сейчас и плачу, потому что перед глазами пробегают все периоды жизни, когда я строила, делала, училась и вот, кажется, что мои доспехи встроились в ладненько выстроенный металлический контекст жизни, но заканчиваются силы на поддержание этой «железной» конструкции и я падаю. Падаю эиоционально в минус, потому что в плюс-то нельзя, а проживать эмоции всё равно надо. Падаю в работе, потому что даже на любимое дело жизни в такой ситуации сил нет... падаю как женщина, как мать...
Падаю, потому что когда-то и почему-то психика вот так разделила чувства. Сейчас не пойдем туда, кто и чем был виноват. Никто и ничем – все жили как умели.
То есть сами по себе чувства яркости, легкости, непринужденности, радости не существовали, на них всегда распространялась оценка детскости или взрослости, и, как следствие, возможность или невозможность доступа в жизнь. Не сами по себе эмоции, идеи и вдохновение, а четкое разделение на взрослую и детскую часть, когда последняя однажды стала вдруг недоступна. Это примерно как если бы на велосипеде можно было кататься до 15 лет, а потом нельзя. И вы кататься умеете, и любите, и вам даже на работу на велике удобнее ехать, но нельзя. И мозг недоумевает: «Какого черта?», а вот так: абсурдно, непонятно, но факт.
Если я уберу градацию возрастом или зрелостью, то останутся просто чувства и эмоции, у которых никакого возраста нет.
Как будто разбились эти две банки вчера…